26/10/2017
Эта история началась с рассказа Натальи Николаевны Романовой, дочери известного партийного деятеля 60-80х годов Николая Антоновича Романова. В 1966 году у заведующего 4 сектора общего отдела ЦК Н.А. Романова обнаружили аденокарциному околоушной слюнной железы и в качестве единственного выхода предложили операцию, включающую удаление лицевого нерва, фактически могущую повлечь за собой невосполнимую деформацию лица, и, несмотря на такую травматичность, не гарантирующую жизнь. Ситуация была очень серьезной, в тартарары летела не только партийная карьера, но и вся жизнь. Результатом операции должна была стать инвалидность. В одном из кабинетов кремлевской больницы, где его собирались готовить к тяжелой операции, отчаявшемуся Романову женщина врач-рефлексотерапевт шепнула фамилию врача, «который может помочь» — Троицкая, и город, где ее искать – Калуга. Чудодейственный, мол, доктор, лечит от рака… Только, мол, она в большой опале, разрешение на лечение надо брать у самого министра здравоохранения Петровского.
Многие из тех, кто прошел через оглашение диагноза «рак» по отношению к близким, знают, что в такой ситуации хватаешься за любую возможность, намекающую на спасение. Может, даже не до конца веришь, но хватаешься – потому что где-то там за этим обещанием маячит надежда. Николай Антонович, которого уже фактически списали на работе, принял решение отказаться от операции, и поехал в Калугу …. Так он познакомился с Александрой Сергеевной Троицкой, врачом, кандидатом медицинских наук, микробиологом и женщиной, которая… назовем вещи своими именами — получила вакцину против рака…
Троицкая сделала индивидуальный препарат для Николая Антоновича, и буквально через месяц инъекций он совершенно явно пошел на поправку. Опухоль отступала. Боли, слабость, начинающийся паралич лицевого нерва остались в прошлом. Кроме того, ранее он ходил с палочкой – болели ноги. После начала курса вакцинации он начал ходить самостоятельно, стал ездить на дачу, и вскоре лично доложил А.Н.Косыгину, что снова возвращается в строй, на рабочее место. Удивлению Косыгина не было предела: «А я думал… что тебя уже нет в живых!» — невольно вырвалось у него. Романов рассказал Косыгину про «чудесное» избавление, за которым, в общем-то, стоял обычный научный подход прозорливого ученого, и сказал, что будет продвигать этот метод в науку, чего бы ему это ни стоило. В кремлевской больнице был вновь собран консилиум из тех самых врачей, которые несколькими месяцами ранее настаивали на операции. Врачи констатировали: признаков онкологического заболевания у Романова не выявлено. Однако это заключение вместе с медицинской картой Романова, где был расписан первоначальный диагноз, через некоторое время бесследно исчезло из больницы, «потерялось», а Николаю Антоновичу объяснили, что имела место врачебная ошибка, что злокачественного заболевания у него никогда не было.
Наталья Николаевна Романова, по образованию врач-гастроэнтеролог, вспоминает, что «гневу отца не было предела»: «Стало быть, вы хотели оттяпать мне полголовы по ошибке?» — возмущался Николай Антонович и даже грозился подать в суд на врачей кремлевской больницы, но, по понятной причине, этот инцидент замяли, доказать ничего не удалось, да и медицинская карта была утрачена. По словам самого Николая Антоновича, министр здравоохранения Б.В.Петровский обронил в разговоре с ним приблизительно такую фразу: «А на что же будут жить наши клиники? Метод очень дешевый! Если мы будем применять эту вакцину, надо будет закрыть все институты! Мы на это пойти не можем.
«Александра Сергеева — уникальное явление, великолепный ученый, — вспоминает коллега Троицкой О.Н.Бархатова, — всю жизнь она посвятила науке. Еще до революции, когда она училась в гимназическом епархиальном училище г. Калуги, сам Циолковский, преподававший в ее классе физику и математику, отмечал ее пытливый ум и блестящие математические способности. После революции Троицкая окончила в Калуге медицинское училище, а затем поступила в Харьковский медицинский институт, стала не только врачом, но и профессионалом в области микробиологии, которая ее всегда интересовала. Позже она защитила в Казанском медицинском институте кандидатскую диссертацию по лепре. Во время войны ее направили в качестве врача в лепрозорий, где она проработала вплоть до выхода на пенсию. Она была настолько чутким уникальным врачом, что это просто поражало. Например, она могла с помощью всего лишь изменения диеты вывести больного из критического состояния, даже из реанимационной палаты. Меня всегда это удивляло. Кроме того, она была великолепным микробиологом».
Вероятно, именно этот факт, а также желание во всем докопаться до истины, что называется, «до атомарной решетки» и определил научный подход и научный поиск врача и микробиолога, кандидата медицинских наук А.С.Троицкой. После выхода на пенсию, оставив работу в лепрозории, Троицкая устроилась в лабораторию калужского онкодиспансера микробиологом, а фактически, по словам О.Н.Бархатовой, просто попросила у своей знакомой — главного врача онкодиспансера — «уголок для исследований», поскольку не смогла бы усидеть без дела на пенсии. Изучая под микроскопом кровь онкологических больных, Троицкая обратила внимание на некие округлые тельца, в большом количестве присутствовавшие в поле микроскопа, кроме того, лимфоциты были просто напичканы этими тельцами. Поскольку до того подобные клетки нигде и никем в научной литературе описаны не были, Троицкая назвала тельца «глобоидами» или «глобоидными тельцами» и следующим шагом сравнила их количество в крови больного человека с кровью здорового. Оказалось, что в крови больных людей этих «телец», в среднем, по крайней мере, в пять раз больше, чем у здоровых. Почти год ушел на то, чтобы получить эти «тельца» в чистом виде, но в конечном итоге «глобоиды» были выделены на особой питательной среде (среда Троицкой) и выросли в виде… культур микроорганизмов! Параллельно с Троицкой и независимо от нее, как это очень часто бывает в науке, изучение этих же клеток проводила еще одна русская исследовательница Варвара Антоновна Крестовникова. Впоследствии культуры клеток были изучены в ГНИИ стандартизации и контроля медицинских биологических препаратов имени Л.А.Тарасевича и получили название «коринебактерии Крестовниковой-Троицкой» — суть те самые «глобоиды», с существованием которых наука все же согласилась, ведь их наличие оказалось неоспоримым фактом.
«Прежде всего, Троицкая была врачом-микробиологом, — вспоминает Н.Н.Романова, — она много работала с растениями, ставила опыты на листьях табака, на помидорах, картофеле. Когда она начала изучать кровь онкологических больных, и обнаружила «глобоиды», она пришла к выводу, что по наличию этих телец в крови можно диагностировать степень опасности возникновения злокачественного новообразования у человека, а по их количеству – стадию (начальную или запущенную). Эти «тельца» четко визуализировались в толстой капле крови, фиксированной на стекле с помощью специальной окраски, которую также предложила Троицкая. Впоследствии по количеству этих «телец» Троицкая стала определять стадию заболевания, выделив свою собственную классификацию, включающую 8 стадий».
Дальнейший ход изысканий был бы очевидным для каждого микробиолога. И для Троицкой он был естественен. Раз культура выделена, ее надо испытать и всесторонне исследовать – что это такое. Троицкая начала прививать культуру «глобоидов» растениям. Результаты поразили – у растений после прививания им живой культуры «глобоидов» стали развиваться злокачественные новообразования, несмотря на то, что «глобоиды» были выделены из крови человека! Тогда она пошла дальше. Обезвредив культуру «глобоидов» в автоклаве при определенной температуре и давлении, она создала вакцину. После прививания ее растениям ранее развившиеся новообразования регрессировали и в конечном итоге исчезали. Растения выздоравливали! Последовали проводимые в течение нескольких лет исследования на лабораторных животных – с тем же результатом – животные сначала заболевали после «заражения» их живой культурой «глобоидов», а затем после вакцинирования полностью выздоравливали. В 1959 году Троицкая опубликовала результаты своих исследований в «Сборнике работ калужских врачей».
«С тех пор покоя ей уже не было, — вспоминает В.В.Соловьев, исследователь, журналист, автор статьи «Как уничтожали вакцину против рака», опубликованной в 1997 году, — ведь родственники больных в последней надежде просматривают всю-всю литературу по этому поводу. Нашли они и статью Троицкой. И к ней в Калугу потянулись больные… А права-то на лечение у нее нет! Клинические исследования вакцины не проводились! Что делать?! Но вы, вероятно, сами понимаете, что такое родственники безнадежно больного, перед которыми забрезжила надежда! Ее стали уговаривать, просить, пытаться найти способы обойти юридические препоны. И Троицкая решилась. И стала подпольно лечить, найдя какую-то юридически приемлемую форму оказания помощи. Так, чтобы по закону.»
О.Н.Бархатова подчеркивает, что Троицкая никогда не утверждала, что нашла некую панацею. Более того, она лишь условно называла полученный препарат «вакциной» — по способу его получения, и никогда не позиционировала «глобоиды» в качестве причины, вызывающей рак. Однако результаты были налицо, и она начала лечить. Онкобольные и их родственники оказались прозорливее дипломированных врачей, решили – раз работает на растениях и животных – велик шанс, что сработает и у людей. Вакцины Троицкая изготавливала индивидуально для каждого больного. Если лечение нужно было начать безотлагательно, а индивидуальная вакцина еще не была готова (на выращивание культуры уходило от 1,5 до 2 месяцев), Троицкая использовала уже готовые вакцины от других пациентов. И это работало! Результаты этой полуподпольной деятельности превзошли все ожидания — больные выздоравливали. Обнаружилась и еще одна особенность вакцины. Если больной обращался к Троицкой в очень запущенной стадии с множественными метастазами, жестокими болями, то после начала курса вакцинирования боли, ранее с трудом купировавшиеся наркотичискими анальгетиками, сами собой проходили. Копился архив статистических данных, который, к сожалению, в связи с последующими событиями, о которых речь пойдет ниже, мы привести не можем за их утратой. По свидетельствам современников, учеников, знакомых, к Троицкой обращались за помощью известные спортсмены, деятели культуры и политики.
Молва «сарафанного радио» о «чудесном враче из Калуги» долетела до центра, и тут оказалось, что запретить практиковать Троицкой невозможно, поскольку многие пациенты требуют оказания именно ее помощи, а среди них большое количество высокопоставленных людей и их родственников. Возможно, в связи с этим и была введена та самая мера – разрешение на оказание помощи должно было быть подписано в Минздраве. Сложилась довольно непонятная ситуация. Метод не исследован, клинические исследования не проведены, однако разрешение на его применение в конкретном случае Минздрав выдает.
Впрочем, Александра Сергеевна постоянно пыталась рассказать о своих исследованиях и показать метод ученым. В разных научных источниках вышел ряд ее статей и статей ее учеников, хотя количество этих публикаций ничтожно мало. По некоторым свидетельствам, ею готовилась докторская диссертация, полностью посвященная приготовлению вакцины.
«Профессор Г.Я.Свет-Молдавский и некоторые другие ученые, получив от Троицкой культуры, воспроизвели ее опыты и подытожили: «Троицкой совершено эпохальное открытие и разработан новый метод лечения онкозаболеваний!». Подытожили, даже не проводя обязательных клинических испытаний. Разрешение на такие испытания надо было получить в Минздраве СССР, у главного онколога страны академика Николая Николаевича Блохина» — рассказывает В.В.Соловьев.
Вскоре академик Н.Н.Блохин сам приехал в Калугу, чтобы ознакомиться с методикой. Изучив описание вакцины и документацию и выслушав Троицкую, Блохин предложил: «Я дам ход методу, но с тем условием, что автором его буду я». Троицкая ему отказала, и указала на дверь. С чем связана последовавшая за этим травля, доведшая, в конечном итоге, Александру Сергеевну Троицкую до инсульта, судить мы не будем.
Приблизительно в это время и приехал в Калугу за помощью Н.А.Романов. После его выздоровления, несмотря на препятствия со стороны апологетов официальной онкологии, в Калуге под покровительством и при непосредственном участии А.Н.Косыгина была открыта специальная микробиологическая лаборатория для работы по методу А.С.Троицкой.
«Я лично знаю очень многих людей, которые излечились с помощью вакцины Троицкой, — говорит Наталья Николаевна, — поскольку отец скрупулезно собирал материал, связанный с ее пациентами, дублировал практически каждую бумажку из ее лаборатории, сам знакомился лично с ее пациентами, изучал наиболее интересные случаи. Он настолько плотно этим занимался, что вскоре, вместо министра, стало можно ограничиться подписью папы (Н.А.Романова – прим. ред.), чтобы Троицкая взяла очередного пациента».
Однако Александра Сергеевна числилась в открытой для нее лаборатории всего лишь консультантом. «Блохин не допустил бы, чтобы Троицкая стала заведующей лаборатории, — убежден В.В.Соловьев, — поэтому она числилась там консультантом, а сама работала в ветеринарной клинике. В ходе ее исследований на животных выяснилось, что если этой вакциной вакцинировать скот, пораженный лейкозом, то лейкоз проходит. И она стала лечить скот от лейкоза. Публиковала в ветеринарных журналах работы по вакцинированию скота, составляла методические пособия, благо здесь препятствий было меньше, в онкологический журнал пробиться было невозможно по известной причине. Таким образом, в лаборатории она числилась консультантом, а деньги получала в ветеринарной клинике. Отсюда и пренебрежительные высказывания некоторых ведущих онкологов о том, что Троицкая, мол, была «всего-навсего» ветеринаром».
Поток больных к ней не иссякал. Поговаривали, что сам Н.Н.Блохин направлял к ней безнадежных больных, кровь которых подчас присылалась на посев в пробирках под номерами, имен этих людей Троицкой не сообщали. На всех научных конференциях, симпозиумах и ученых советах метод беспощадно клеймили.
«Троицкая проводила не только лечение, но и профилактику рака, — рассказывает Наталья Николаевна, — Что касается моей семьи, то пример моего отца не единственный. Я сама согласилась на профилактику, поскольку наследственность давала большой процент вероятности заболевания. Когда у меня была найдена опухоль с большой вероятностью злокачественного перерождения, я сделала профилактику вакциной. А врачам сказала: опухоль не переродится. Они еще удивились, сказали, первый раз видят врача, который в этом уверен. Но все произошло именно так, как я и говорила».
Николай Антонович Романов счастливо прожил еще около тридцати лет и умер в декабре 1995 года. В свидетельстве о смерти стоит диагноз «Сердечно-легочная недостаточность». Ему было 87 лет. Как и обещал А.Н.Косыгину в свое время, он сделал все, что от него зависело, чтобы официальная наука обратила внимание на исследования Троицкой. На протяжении всей жизни он был в курсе событий, происходивших в калужской лаборатории.
А события не заставляли себя ждать. После смерти Троицкой, в 1980 году в Калугу прибыла делегация во главе с Н.Н.Блохиным, и лаборатория Троицкой… нет, она не просто была закрыта — по словам очевидцев, она была разгромлена. Ученикам Троицкой и работникам лаборатории удалось спасти небольшое количество культур. Основной же банк вакцин, уже изготовленных для ожидавших лечения людей, был изъят и бесследно пропал. Когда, узнав об этом, Н.А.Романов спешно выехал в Калугу, он нашел в бывшей лаборатории только кучи тряпок и грязного белья. Культуры выделенных клеток, индивидуальные вакцины, ожидающие своих пациентов, питательные среды – все было утрачено.
А вот собранные Романовым документы — практически полный архив историй болезни людей, которых спасла Троицкая, список научных работ и статей Александры Сергеевны, еще долгое время хранился у него. Он периодически предъявлял весь этот материал на онкологических конференциях, научных диспутах, симпозиумах благо высокое партийное положение давало возможность потребовать своего на них присутствия. Все без толку. Его не слышали. А его диагноз по-прежнему считали врачебной ошибкой. Банк вакцин и культур, большинство документов, статистических данных, по словам очевидцев, были уничтожены или бесследно пропали после закрытия лаборатории. О.Н.Бархатова передала около 100 спасенных культур в ГНИИ им. Л.А.Тарасевича, где их исследовали и где им, собственно, дали название «коринебактерии Крестовниковой-Троицкой». Это единственное, чего удалось добиться.
Тот факт, что в научном институте признали наличие этих ранее никем не изученных микробов, уже говорит о многом и опровергает официальное мнение, что подход Троицкой антинаучен. Ранее нигде не описанные микроорганизмы, названные специалистами института имени Л.А.Тарасевича «коринебактериями Крестовниковой-Троицкой» существуют. И это научный факт.
Другой факт — что выделены эти коринебактерии из крови онкобольных – требовал и продолжает требовать до сих пор дальнейшей проверки и исследования, которое, естественно, не проводилось – нигде и никогда.
Официальная онкология настолько ополчилась против метода и даже самого имени «Троицкая», что дошло до абсурда. В том же 1980 году в журнале «Огонек» была опубликована статья об Александре Сергеевне и ее исследованиях. После публикации этой статьи автора Сергея Власова буквально затравили – лишили всех премий, а затем и вовсе уволили из журнала. Понять, с чем связана такая планомерная работа по уничтожению метода, сложно, да мы и не будем пытаться — это дело органов, защищающих здоровье и благополучие граждан.
После смерти отца Наталья Николаевна еще долгое время хранила архив Троицкой, собранный Н.А.Романовым, однако впоследствии, поскольку интереса к архиву никто не проявлял, да и ситуация в стране резко менялась, и стало совсем не до науки, Наталья Николаевна перестала хранить эти документы. Они также утрачены. Остались только живые свидетели того, сколько жизней спасено методом Троицкой.
Отечественная онкология до сих пор стоит насмерть против метода и уже по инерции считает его шарлатанством. Скальпель, операции, нередко ухудшающие качество жизни, лучевая и химиотерапия, которые, в общем-то отрицательно сказываются на и без того сниженном иммунитете онкобольных и имеют массу побочных явлений, по-прежнему царят в ее неприступном закрытом научном мире. И почему-то никому из ученых даже не пришла в голову мысль досконально изучить метод, о котором так много говорили, который вызвал такой резонанс и который спас, судя по живым свидетельствам, не одну сотню жизней.
